Самораскрытие терапевта

Вопрос о самораскрытии терапевта долгое время оставался спорным. С одной стороны,  представление о терапевте как о «чистом экране», который практически не показывает себя клиенту, чтобы тот мог свободно переносить на него собственные чувства и ожидания. С другой стороны, современная психотерапия всё чаще рассматривает терапевта как живого человека, который не может быть полностью нейтральным и чьи реальные реакции становятся частью терапевтического процесса.

Пример Ирвина Ялома, который занимает достаточно определённую позицию: терапевт не должен превращаться в загадочную фигуру, спрятанную за профессиональной маской. Однако это не означает, что специалисту следует рассказывать клиенту о себе всё, что приходит в голову. Самораскрытие имеет несколько уровней, и каждый из них требует разной степени осторожности.

Наиболее безопасным является раскрытие самого процесса терапии. Клиенту можно объяснять, почему терапевт задаёт определённые вопросы, что он замечает в отношениях между ними и почему предлагает обратить внимание именно на происходящее в кабинете. Такая прозрачность уменьшает ощущение мистики и позволяет клиенту лучше понимать, что с ним происходит.

Другой уровень — раскрытие собственных чувств терапевта в ситуации «здесь-и-сейчас». Например, терапевт может сказать: «Когда вы сейчас говорите со мной таким образом, я замечаю, что начинаю отдаляться». Важным здесь является не сообщение о личности терапевта само по себе, а возможность показать клиенту его способ строить отношения. Именно поэтому Ялом предлагает рассматривать собственные чувства терапевта как своеобразный диагностический материал.

Самым сложным является раскрытие личной жизни. Факт, что терапевт когда-то пережил развод, потерю, кризис или похожую ситуацию, иногда действительно может помочь клиенту почувствовать, что его понимает не только специалист, но и живой человек. Особенно это может быть полезно клиентам, которые убеждены, что их переживания настолько стыдны или необычны, что никто не способен их принять.

Здесь проходит важная граница: самораскрытие должно работать на клиента, а не на потребность терапевта быть понятым, любимым, признанным или спасённым. Если после рассказа терапевта главным объектом внимания становится уже его жизнь, терапевтический фокус смещается.

Особенно осторожным следует быть при работе с клиентами, для которых отношения тесно связаны с конкуренцией, стыдом, завистью, обесцениванием или потребностью контролировать другого. При выраженной нарциссической динамике личная информация терапевта может стать материалом для сравнения: «У вас тоже были проблемы», «Вы сами не знаете, как жить», «Почему я должен вас слушать?». В этом случае раскрытие может использоваться не для сближения, а для разрушения профессиональной позиции терапевта.

Но важно не превращать это в правило: самораскрытие не является опасным для всех клиентов с нарциссическими чертами. Значение имеет то, что именно раскрыто, зачем это сделано и как клиент использует полученную информацию. Иногда именно способность терапевта спокойно выдержать последующее обесценивание становится важной частью терапии.

Показательным моментом становится ситуация, когда клиент после периода идеализации внезапно начинает злиться на терапевта, критиковать его, утверждать, что терапия бесполезна, и заявлять о желании уйти. Самый простой вариант — принять решение клиента и завершить работу. Однако иногда за желанием уйти скрывается не окончательное решение, а невозможность выдержать возникшее разочарование.

В такой момент особенно важно не спорить и не доказывать собственную профессиональную ценность. Можно предложить исследовать саму злость: «Вы сейчас очень на меня злитесь. Возможно, важнее не решить немедленно, продолжать ли терапию, а понять, что именно произошло между нами».

Такой разговор возвращает чувства клиента в терапевтическое пространство. Ведь если человек всю жизнь прекращал отношения в тот момент, когда испытывал разочарование, злость или ощущение унижения, то внезапный уход из терапии может стать повторением привычного сценария.

Поэтому завершение терапии при обесценивании не всегда должно быть быстрым. Иногда терапевтически более ценным оказывается несколько встреч, на которых клиент может сказать терапевту всё, что его раздражает, обвинить его, выразить разочарование и обнаружить, что отношения при этом не разрушаются.

Самораскрытие терапевта — это инструмент, который требует чувства границы. Терапевт может оставаться живым человеком, но его личность не должна становиться центром терапии. Главный вопрос каждый раз остаётся одним: помогает ли это раскрытие клиенту лучше увидеть себя и свои отношения — или оно удовлетворяет потребность самого терапевта?

Именно здесь проходит граница между терапевтической искренностью и нарушением терапевтической позиции.